Дануолл. Пир во время чумы

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дануолл. Пир во время чумы » Черновики » Возвращение. 1837 год, 27 день месяца тепла


Возвращение. 1837 год, 27 день месяца тепла

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Название: Возвращение.
2. Дата: 27 день месяца тепла, 1837 год.
3. Место: Дануолл, дом матери Билли.
4. Действующие лица: Билли Лерк, Обыватель.
5. Краткое описание: заполучив много, очень много свободного времени, Билли делает то, что откладывала на потом много лет: возвращается домой.

Отредактировано Билли Лерк (2014-07-16 00:20:14)

0

2

Из головы не шли слова Аттано о том, что некоторым Чужой приносит безумие. Билли была уверена, что она не безумна. Она помнила, как умирала, помнила, как выскальзывала из реальности, и полагала, что безумие оставляет похожие ощущения.
Но если она нормальна, то почему никак не могла избавиться от навязчивого желания вернуться? Раньше, давно, когда она, став китобоем, смогла выбираться иногда за пределы Радшора, ей часто хотелось наведаться домой. Не похвастаться даже - просто показать, на что оказалась способна. Тогда с желанием Билли расправлялась быстро и решительно. Потом много лет оно не возникало, притаившись где-то в глубине сознания. И вот теперь снова взяло свое.
Иногда она ловила себя на том, что ноги сами несут ее в нужном направлении, и вовремя останавливалась.
Это могло быть безумием? Вполне. Начинаются такие вещи всегда с малого.
Но она не была сумасшедшей.
Билли твердила себе это так долго, что невольно начала сомневаться в своей нормальности.
В конце концов она решила, что, возможно, если она поддастся своему желанию. никакого вреда это не принесет. Дом наверняка пуст. Скорее всего разваливается. Может, даже сгорел.
Совершенно никакого риска. Билли убеждала себя в этом даже теперь, когда - теперь уже осознанно - шла по направлению к дому своей матери. Прошло столько лет, а она до сих пор помнила каждый поворот. Каждый дом на пути.
Так, будто время над этим местом было не властно.
Вот грязный колодец с тухлой водой, куда они забирались маленькими посмотреть на звезды днем. Вот пекарня, где поздней ночью можно было выпросить вчерашнего хлеба, когда у владельца было хорошее настроение. Вот закрытые ставни, за которыми всегда мелькают тени, стоит на улице случиться чему-то необычному.
Заходить, как обычно, нужно было через задний двор, который их дом делил с несколькими другими. В узком переулке пахло мочой и сыростью. Между камней мостовой прорастали первые травинки.
Дверь не открылась. Не потому, что была заперта - просто ее так никто и не починил за все эти годы. Билли с легкостью - а в детстве она казалась ей такой тяжелой - приподняла покосившуюся дверь, и та раскрылась.
Внутри было тихо.
Никого.
Внутри кольнуло разочарование, но вслух Билли только рассмеялась.
На одного призрака прошлого меньше.

Отредактировано Билли Лерк (2014-07-14 00:55:18)

+1

3

В хмельном тумане проступали очертания танцующей комнаты. Колченогий табурет танцевал с покосившимся стулом, с этого ракурса даже не было видно примотанную веревкой ножку, которую сломали прошлой ночью. Или это было позавчера? А может неделю тому назад? Женщина попыталась вспомнить, но вид недопитой бутылки, так заботливо притулившейся у кровати, остановил этот процесс.
Она потянулась к её изящному, приглашающему горлышку грязной рукой. Не удержала равновесие и с грохотом полетела на пол.
- Ах ты ж сучий потрох, - зло сплюнула горькую слюну прямо на замусоленный пол. Он был таким грязным, что лип к ладоням и босым ступням.
Хозяйка этого дома с трудом поднялась на четвереньки, села прямо на задницу у заветной бутылки, чтобы уж наверняка. Только после пары глотков в пьяную голову пришла мысль и неестественной тишине, воцарившейся здесь. Нет, крысы все ещё шуршали по углам, безбожно скрипели ставни единственного окна, но мелкий ублюдок наконец прекратил реветь за стеной.
«Видать уснул», - подумала женщина, и на её губах заиграла некрасивая, кривая ухмылка. Она по привычке заправила за ухо сальную прядь черных волос и прислушалась. Нет, ничего, только привычный писк мелких грызунов.
Она снова припала к бутылке, заглушая весь мир звуками жадных глотков. Пила до треска в ушах, едва не захлебнувшись, когда сивуха попала не в то горло. Закашлялась, снова сплюнула желтоватую от дурного алкоголя слюну себе под ноги.
Что-то ухнуло в соседней комнате. Женщина хорошо знала этот звук, он оглашал комнату каждый раз, когда кто-то поднимал заедающую дверь, вторгаясь в её дом.
- Кого ещё нелегкая принесла? – пьяно промямлила она, с трудом поднимаясь на ноги.
Идти никуда не хотелось, гостей она не ждала, а вору тут поживиться было нечем, но что-то толкнуло её выйти из спальни навстречу пришельцу. Она с трудом добралась по дверного проема и сразу привалилась к нему плечом, а рукой уперлась в косяк для равновесия, ноги так и норовили подогнуться или разъехаться, одним словом, сделать все, чтобы не поддерживать вертикального положения. Рассеянный взгляд хозяйки долго не мог сфокусироваться на лице пришелицы, она показалась ей смутно знакомой. Женщина нахмурилась, силясь вытрясти из мусорки памяти если уж не имя, то место, где могла её видеть. А ещё лучше – возможную цель визита.

+1

4

Билли услышала шаги и замерла. Она так и стояла, не в силах пошевелиться. Стояла и смотрела, как на пороге вырастает женщина с опухшим лицом. Лицо слегка изменилось, а опухлость была все той же, знакомой. Родом из детства.
Теперь, когда Билли была взрослой, из сходство бросалось в глаза - и это тоже было жутким. Вдруг вспомнилось, что когда она уходила из дома, матери было где-то как ей сейчас. Билли была тоньше, острее - и взглядом, и чертами лица - но все же мать, а с  ней - и прошлое, которое она так долго пыталась забыть, - просматривалось в ее внешности.
Кажется, мать не узнала ее. Везучая - Билли бы тоже с радостью забыла, как та выглядит, но не могла - для этого пришлось бы забыть все свое детство.
Мать покачивалась в пороге и молчала. Билли тем временем огляделась еще раз, на этот раз пристально, а не для проформы. Дом производил все то же впечатление заброшенного нежилого помещения. Так бывает еще, когда от большой семьи не остается никого. Или - почти никого.
- Я вернулась, мама, - сказала Билли. - Почему ты тут одна? Где остальные?
Она помнила своих братьев и сестер. Билли была хотя и не первенцем, но одной из старших и часто заступалась за младших, рискуя отхватить и их долю неприятностей. Впрочем, чаще, оставшись виноватой, она сбегала из дома на день-другой и, вернувшись, обнаруживала, что выпивка затерла матери память о провинности - а иногда даже о пропаже - дочери.
Ее тоже всегда покрывали. Они были маленькой плотно сбитой темнокожей стайкой - как маленькие, но уже готовые заклевывать посторонних воронята. Уходя, Билли была уверена, что они выживут и без нее.
Но теперь дом был пуст, и только мать, которую давно заждались в Бездне, все еще жила в этих стенах.

0

5

Она щурилась, не только от яркого света, но и по причине усиленной работы пьяного мозга. Эта женщина была ей смутно знакома, но пока пришелица не открыла рот, Изабелла так и не признала в ней свою блудную дочь. Но вот тайна незваного гостя была раскрыта, и хозяйка как-то даже расслабилась. Это едва не стоило ей бесславного падения на пол, но она вовремя снова вцепилась в грязный косяк.
- А-а-а, Сибил, - заплетающимся языком отозвалась женщина, ей лицо исказила кривая ухмылка, обнажившая щербатые гнилые зубы.  – Не ожидала тебя здесь увидеть после… скольких там лет? Пять? Десять?
Не дожидаясь по сути ненужного ответа, Изабелла с трудом выпрямилась перед своей дочерью, но если раньше она возвышалась над этой соплячкой, то теперь едва превышала её плечо. Нужного эффекта величия эти жалкие потуги не принесли, но она была слишком пьяна, чтобы осознать это. Горделиво вздернув подбородок, хозяйка дома неверное походкой дошла до скрипучего старого дивана, чей рваный бок хищно щетинился острыми ржавыми пружинами. Шумно плюхнулась на него и сразу же начала шарить по стоящему рядом столу в поисках трубки.
- Почему одна? Да потому, что твои братья и сестры оказались такими же неблагодарными выродками! - зло ответила пьяница, пуская вверх клубы вонючего, черного дыма. Изабелла никогда не могла позволить себе хороший табак, довольствуясь этим сеном, о составе которого лучше было не думать во избежание рвотного рефлекса.
- Убежали, ушли, уползли, как тараканы, которыми вы и являлись, - она грубо засмеялась своей же шутке.
- Хотя… кто-то умер, ну знаешь, бывает, - на лице матери не отразилось никакой скорби, только какая-то скупая досада, словно она не детей хоронила, но сетовала на разбитый горшок. – Хотя… Один остался, дрыхнет, мелкая тварь, в соседней комнате. Наконец утих, паскудник, а то спать не давал, - при мысли о прерванном сне рот сам растянулся в зевке. Смачно причмокнув и снова наполнил легкие черным табачным смогом, женщина попыталась сфокусировать плывущий взгляд на лице дочери. – А ты изменилась, Сибил…
«Похожа на облезлую уличную суку», - эту мысль непослушный язык воспроизводить не стал, но самодовольная ухмылка все равно въелась в распухшие губы. А ведь она помнила, помнила, как эта девчонка хотела лучше жизни. И вот, побродив по миру и собрав тумаков, она приползла к ней. Вернулась в родное гнездо, так сказать.
Изабелла не могла не чувствовать себя королевой-победительницей в этой ситуации, и это тут же отразилось в её внешности.

+1

6

- Шестнадцати, - деревянным голосом поправила Билли. - После шестнадцати лет.
Подумать только, шестнадцать лет - а тут все осталось прежним. Разве что не было очередного маминого хахаля, да братья с сестрами тоже затерялись. Но затеряться - самое умное, что можно было сделать в этом доме.
Она ведь никогда не встречала их. Не встречала никого даже отдаленно похожего на нее. Что. они выбились в люди и стали приличными людьми? Или, как они мечтали все вместе с детства, нашли место на корабле и уплыли к горизонту?
Надо же… Неужели кому-то из них действительно удалось оставить Дануолл с его туго сплетенным, как ренхевенские змеи, клубком из прошлого, настоящего, несбывшегося и упущенного, позади? Кому-то действительно удалось сбежать?
Хотя слова матери и циничный внутренний голос тут же напомнили о более вероятном варианте. Возможно, они действительно сбежали - но, скорее всего, в Бездну.
- Хоть кто-то выжил? - спросила Билли, морщась от дыма.
Даже дым остался тем же. Вонял почище плакальщиков.
Она посмотрела на мать. Та умудрялась даже сидя на диване выглядеть так, словно вот-вот свалится с ног. Билли тысячи раз думала о том, что она должна была умереть за прошедшее время. Но, похоже, именно в Изабеллу она и пошла такая живучая. Кто знает - может ту тоже оберегал от смерти Чужой? Правда, она вряд ли разобрала бы, где кончается ее пьяный угар, и начинается Бездна.
Билли еще раз взглянула на мать, а потом пошла в комнату, на которую та кивнула. Сколько, интересно, этой самой "мелкой твари", ее самому младшему брату? Он должен быть смышленым, если уже умеет замолкать в нужные моменты. В таком состоянии мать плохо соображала, а потом была готова на все.
Эта комната не была боле облезлой, чем первая. Но она была пустой. Кроме маленькой кроватки, стоявшей в углу у стены, тут больше не было ничего. Стены были покрыты крохотными дырочками от крысиных когтей, из-под пола слышался привычный с детства писк. Тогда он еще не казался таким смертельным.
Вдруг Билли охватила непонятная тревога. Кроватка была слишком маленькой. Он еще не мог научиться замолкать, когда нужно. Слишком рано.
Подойдя ближе, она заметила движение в кроватке, и успокоилась было - значит, все хорошо, просто ребенок вышел тихим. Но Билли замерла, так и не сделав последний шаг.
Ребенка в кроватке не было. Вернее, был, но не весь - многое уже успели отъесть крысы, копошившиеся рядом с крохотным мертвым тельцем.
Она видела много смертей. Она причиняла много смертей. Но эта первой с того времени, как умерла Дейдре, задела Билли.
Потому что приди она хотя бы на день раньше...
- Когда он перестал плакать? - спросила она у матери. Теперь в голосе звучал металл, и сама Билли была как сжатая пружина. - Когда?!

+1

7

- День, два… - неуверенно отозвалась Изабелла.
Перемена в дочери  бросалась в глаза. На короткое мгновение та даже показалась женщине опасной. Потом это наваждение схлынуло, она провела по смятому после выпивку лицу холодной мягкой влажной ладонью - словно ком грязи размазала по щеке. Нет, ее дети никогда не были опасными. Они только и умели, что прятаться да сбегать, когда видели, что настроение у  Изабеллы или ее очередного мужчины плохое. Но все равно потом приползали назад, гонимые прочь с улиц домом и бандитами.
Приползла и эта, пусть и спустя много лет. Изабелла сквозь мутную паволоку с сожалением подумала о том, что очень зря не продала ее шлюхам сразу же. Выросла она неплохой. Наверняка на ней можно было бы наварить порядком денег.
- Заткнулся - и хорошо. Все вы зря орали - и орете. Прибегаете потом, плачете. Пришла небось назад проситься? - одежда на Сибил висела и ни красотой кроя, ни чистотой не отличалась.
Она была слишком взрослой, но, если подумать, даже теперь ее можно было бы пристроить. Была бы хоть какая-то благодарность за все, что Изабелла делала для своих спиногрызов.
- Ладно, - смягчившись, бросила она. - Сходи купи матери чего-то выпить. А нет денег - укради. Ты ведь всегда была мастерица таскать, что плохо лежит. Вернешься - тогда и поговорим. Решим, как теперь жить дальше.

+1


Вы здесь » Дануолл. Пир во время чумы » Черновики » Возвращение. 1837 год, 27 день месяца тепла


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC